Подземный Петербург. Карты метро

Метро — часть повседневной жизни города, но обычно его воспринимают просто как способ добраться из одной точки в другую. Проект предлагает увидеть подземную карту городской памяти: связать станции с чувствами, культурными образами и визуальным характером Северной Венеции.

Показываю гостям и жителям иной способ исследовать город и по-новому взглянуть на привычные места. Проект сохраняет и транслирует не только официальный образ Петербурга, но и личные ассоциации людей, которые в нём живут, гуляют и строят свои маршруты длиною в жизнь.

Получить физическую карту по ссылке

Василеостровская — это точно не та же гарнитура, что Купчино. Петроградская никогда не будет выглядеть как Проспект Ветеранов. Оказывается, Санкт-Петербург набран вообще разными шрифтами. Где-то на Чернышевской строгая антиква с характером. Где-то жирный гротеск в духе: у нас тут шавуха, автомойка и ржавые гаражи. Где-то акцидентный декоративный шрифт, который будто появился в 1997 году и никуда не уходил. 

Главное препятствие: не выбрать просто красивый шрифт, т.к. город не ведёт себя аккуратно. Появилась ещё одна сложность — не поссориться с самим собой. Потому что через два дня выбранный шрифт уже начинает казаться сомнительным, если рассматривать в другом контексте. Поэтому нужно принять факт, что ничего категоричного не бывает и оспорить можно всё что угодно.

Фон для шрифтовой схемы я выбрал внезапно-красный. Не столько из любви к драматическим жестам, сколько из уважения к символике города на Неве. Всё-таки на гербе Петербурга победный красный щит, а спорить с геральдикой излишне.​​​​​​​

Для проверки пропорций схемы я разместил готовую первую красную линию метро от Проспекта Ветеранов до Девяткино. Подписал названия шрифтов, подобрал базовый кегль, но почти каждую строчку всё равно пришлось корректировать вручную. Потому что один шрифт ведёт себя как воспитанный пассажир в утреннем вагоне, а другой как Newton, который моментально разваливается на полкарты и требует слишком много пространства.

Раз уж карта красная, линии метро сделал белыми контрастными, анатомическими артериями, прорезающими схему. Получилось что-то между транспортной навигацией и конструктивистским плакатом. Некоторые шрифты будто созданы специально для конкретных станций. Некоторые по несколько дней подбирал/примерял и симбиоз долго не мог случиться. А потом приходит момент, когда ты стоишь на станции, смотришь вокруг и думаешь: «Ну конечно. Вот он. Именно этот образ, этот шрифтовой характер». И сразу становится легче жить (ровно до следующей станции).

Обозвать плакат — тоже немаловажный этап. Старался делать названия под типографический манифест, урбан-арт и постеры: Азбука подземки / Шрифтовой Петербург / Подземная типографика / Город букв / Линии и литеры / Почерк районов / Шрифтовая карта

Изначальная задача стояла: показать город через буквы и типографику, каждая станция должна была получить собственный шрифт, связанный с её историей, архитектурой или характером места. Поэтому название карты тоже требовало особого графического решения. Логично было ожидать, что в нём соединятся разные стили письма: строгие и декоративные, современные и исторические, чтобы уже с первого взгляда показать основную концепцию проекта. 

В итоге получилось гораздо проще. Вместо сложной композиции из множества гарнитур я взял чёрный маркер и написал название своим почерком. Любимый контраст: внутри карты собрана целая коллекция разных шрифтов, а название выполнено самым простым способом — от руки, одним маркером и одним почерком. 

Оборот плаката оказался непростым. Каждая станция получила собственный шрифт и описание: почему именно он, какое настроение передаёт, чем похож на место, район или людей. И тут вылезла классическая дизайнерская ловушка. Смотришь на несколько абзацев и думаешь: «Да нормально поместится». Потом добавляешь 10 станций. Потом ещё 5. И обнаруживаешь, что Петербург не маленький, а метро у него — не три станции и ларёк с шавермой. 

Уменьшил интерлиньяж, добавил переносы, подвигал блоки на миллиметр, сделал описание не в 6 строк, а в 5, потом в 4. И наступил момент, когда я начал редактировать уже не дизайн, а русский язык. Выяснилось, что «архитектурная выразительность» можно заменить на «характер», «создаёт ощущение» отлично превращается просто в «напоминает».

Когда ты всё расставил, всё ужал, всё выровнял — и всё равно пять станций стоят за дверью и смотрят на тебя как пассажиры в переполненный вагон. Менял сетку / сужал колонки / сокращал описания. В итоге пришлось идти на дизайнерское древнее искусство: редактирование через боль. И некоторые описания стали короче вдвое.​​​​​​​

Сначала идея казалась очевидной: покрасить каждую станцию в цвет линии метро. Но плакат начал выглядеть как схема детского питания или каталог маркеров. Шрифты переставали быть главными. Цвет начинал орать. Тогда появилась другая идея — оставить все названия красными. В цвет герба Петербурга. Красный связал весь хаос разных шрифтов в одну историю. 

Плакат про шрифты, но большую часть времени я занимался копирайтингом: микроскопическим перемещением текста, борьбой с абзацами и охотой на лишние слова. То есть занимался абсолютно нормальной дизайнерской работой. И именно из таких кропотливых нюансов складываются любимые проекты.

Схемы метро выглядят одинаково: тонкие цветные линии, аккуратные углы, сдержанная навигация. Всё функционально, чтобы человек в полусонном состоянии доехал до Петроградской, а не случайно в Купчино. Но Шрифтовой Петербург не про навигацию. Он про характер. Про ощущение города через типографику. И поэтому линии метро показались вторичными. Особенно нравилась идея с двумя линиями, которые превратились в длинные полосы мелкого текста.  Метро Петербурга ведь тоже состоит не только из станций. Оно состоит из голосов, объявлений, случайных разговоров и названий улиц.

Обычные кружки пересадок казались слишком правильными. А проект про шрифтовую среду. Поэтому пересадки я начал рисовать как кривые Безье. Те самые направляющие, за которые дизайнер хватается в Illustrator или FontLab и потом два часа двигает одну точку буквально на миллиметр. 

Петербург всё время находится в стадии настройки. Бесконечно достраивается, шлифуется, реставрируется, спорит сам с собой и ищет идеальную форму. Прямо как хороший шрифт.

Красная линия:

Политехническая — ГОСТ тип А

Привет моему другу — настоящему инженеру, от которого я узнал про ГОСТ тип А. Шрифт про конструктивную эстетику, инженерную точность и техническую строгость. Применяют в чертежах, проектной документации, технических табличках, маркировке оборудования и учебных инженерных материалах. Шрифт стандартизирован государственными нормами, как единый визуальный язык в промышленности и строительстве.

Площадь Ленина — Newton

Один из самых институциональных шрифтов в истории. Лидер для официальной документации, договоров и академических работ. Долгое время был стандартом печатной документации. Через эту гарнитуру советские граждане впитывали идеологию.

Площадь Восстания — Pragmatica

Самый популярный в мире шрифт. А Площадь восстания — одна из самых загруженных станций в Санкт-Петербурге. Входит в топ-3 по пассажиропотоку. Станция и шрифт почти ровесники с разницей в 2 года. Pragmatica про город, массовые пространства и большие потоки людей.

Владимирская — Liberation

Малоконтрастный текстовой шрифт читающего Петербурга. Гарнитура с историческим оттенком и литературным контекстом.

Синяя линия:

Озерки — Titan One

Буквы будто вышли из берегов и разлились по листу.

Удельная — Caveat

Хаотичный, не идеальный, но живой и человеческий шрифт. Небрежные буквы имитируют торопящееся рукописное написание минимального ценника на залежавшийся на балконе товар. Гарнитура якобы создана самой визуальной средой станции Удельной (рынок, электрички, поток людей) и создаёт ощущение жизни в самой бытовой точке города.

Пионерская — Operation Napalm

Трафаретный шрифт, как голос вожатого, который даже буквы строит по стойке смирно. Угловатый, с паузами-прорезями, будто каждую литеру вырезали всем отрядом пионеров, а потом с этими плакатами шли на трудовые и праздничные демонстрации.

Чёрная речка — Comforter

Будто 28 января 1837 года Александр Сергеевич старался написать письмо привычным ему почерком Mrs Saint Delafield, но к трагическому сожалению силы позволили составить записку лишь шрифтом Comforter.​​​​​​​

Зелёная линия:

Приморская — Asset

Жирный, высококонтрастный шрифт, будто его начали тянуть в стороны без остановки, с той же решимостью, с какой район станции Приморской расширяется к воде. Буквы расползаются, как новые намытые территории: вроде бы всё ещё буква, но уже с намёком на градостроительный амбициозный проект. Приморская живёт по принципу: сегодня здесь берег, завтра — уже квартал с видом на почти море. Синергия гарнитуры и района говорит: горизонт не предел, а временное недоразумение, которое скоро подвинут.

Маяковская — Black Ops One

Выразительный гротеск с характером плаката. Отражает авангардную фигуру Маяковского. Во времена поэта-футуриста плакаты создавались и тиражировались вручную. Но от руки копировать было неудобно и стали использовать трафареты. Художники готовили оригинал, на основе которого создавались формы из плотной бумаги. А иногда рисовали прямо на стенах и заборах.

Пролетарская — Archivo (Narrow)

Язык индустрии, фабрик и массового производства. Плотный твёрдый гротеск, где важна чёткость, ритм и энергия рабочего класса разных эпох. Легко читаемый даже в хаотичных условиях аврала. В начертаниях Regular и Narrow выглядит, будто характер гарнитуры закаляли в корпусах Алмаз-Антея: линии прямые, крепкие и без сантиментов, как и рабочие, которые после узких коридоров общежитий направляются в цех.​​​​​​​

Оранжевая линия:

Театральная — Cherish

Открывается партитура, и строки текут свободно, как мелодия, которую дирижёр ещё только примеряет в голове. Рукописный музыкальный шрифт звучит как репетиция: сцена уже есть, оркестр разогревается, а зрителей в зал (в вагон) ещё не посадили.

Лиговский проспект — Lacquer

Пш-пшшш. Шрифт пахнет свежей краской из баллончика по стенам дворов Лиговки, которые видели больше историй, чем любой архив. Этот район и правда похож на потёкший шрифт: 100 лет ожидания ремонта постепенно превращаются в архитектурный стиль.

Новочеркасская — Rotokas

12 аскетичных букв папуасского языка Rotokas: A, E, G, I, K, O, P, R, S, T, U, V. «Чем меньше вариантов, тем меньше шансов запутаться», но не в случае со станцией Новочеркасская. Там тоже 12, но выходов из метро, где ты как на экзамене по ориентированию. Rotokas скажет: «выбирай любую букву из набора и не ошибёшься», а Новочеркасская ответит: «выбирай любой выход и посмотрим, насколько ты удачлив».​​​​​​​

Фиолетовая линия:

Крестовский остров — Bodoni Moda

Приглашаю вас на неспешную прогулку по аллеям Крестовского. Тонкий, элегантный сериф с аристократическим настроением. Его штрихи повторяют дорожки парков, где люди гуляют не торопясь, будто в расписании предусмотрен отдельный пункт: «наслаждаться жизнью». Воздуха много, суеты мало, и даже буквы держат дистанцию, как соседи, отстранённые от городского шума.

Спортивная — Азбука Морзе .- --.. -... ..- -.- .- / -- --- .-. --.. . 

Шаги и паузы. Морзянка — ритм точек и тире, как и поток людей на траволаторе. Всё движется по своим правилам: кто-то бодро бежит вперёд «тире-тире-тире», а кто-то спокойно стоит справа «точка… точка…».

Звенигородская — Сomic sans

Не могу не отдать дань уважения шрифту моего детства, ранних дизайнерских экспериментов и не написать самое длинное объяснение моего выбора. Легендарный и противоречивый Comic Sans как вечный подросток, который то вызывает улыбку, то лёгкое профессиональное подёргивание глаза (если ты дизайнер и помнишь свои первые макеты). На Звенигородской стоит ТЮЗ — место, где серьёзное искусство специально разговаривает на языке детской непосредственности. В этом есть что-то трогательное: признайтесь, что без Comic Sans многие так и не решились бы вообще начать. Как самый первый фломастер, которым рисуешь афишу как умеешь, и искренне гордишься результатом. Вы ж помните, что любое мастерство начинается неловкого, но очень искреннего первого шага.

Коричневая линия:

Юго-Западная — Rubik Wet Paint

«Осторожно, окрашено». Столько лет ждали открытия станции, а теперь всё досушивается на ходу. Вроде уже можно пользоваться, но где-то ленточку не до конца сняли, а рабочий торопясь докручивает последний болт. И шрифт выглядит, будто его только что нанесли на стену: краска ещё блестит, местами капает, и просит не трогать руками.

Броневая — Coral Pixels

Пиксельный шрифт и станция Броневая ещё только подгружаются на слабом интернете. Рваные квадратики выглядят как стройка за забором, где пока больше шума, чем результата. Такая бета-версия урбанизма, с багами и временными решениями.

Получить физическую карту по ссылке

Среда, безусловно, формирует характер жителей. Когда мы говорим: «я живу в таком-то районе», мы признаём принадлежность к особой среде. А значит, становимся продолжением города, в котором каждая станция метро и улица обладает собственной душой.

Город — это организм, где каждый район имеет свой голос, дыхание и привычки. Невозможно говорить о Санкт-Петербурге, не ощутив индивидуальность каждого его уголка. Подобно, как у людей есть характер и настроение, у Петроградки, Купчино...— свой внутренний ритм, своя энергетика и интонация. ​​​​​​​

Три месяца я целенаправленно проводил исследование по изучению характеров районов и улиц Санкт-Петербурга. Посещал каждую станцию метро, прогуливался на поверхности проспектов, пробирался в дворы, делал заметки. Описывал эмоциональное состояние и ощущения, в которых пребывал возле метрополитена.

На основании наблюдений, накиданных в сохранёнках telegram, построил карту, где вместо координат — чувства, вместо станций — состояния. Карта уже не навигация в привычном смысле, а приглашение к путешествию.

Изначально карту отрисовал на чёрном фоне, т.к. именно тёмное пространство даёт возможность глубже почувствовать ритм Санкт-Петербурга. Чернота не поглощает линии и слова — наоборот, выделяет их. Создаёт драматическую сцену, где каждый маршрут как световой след, а каждая станция — реплика в большом хоре города. Позже адаптировал под формат на светлом фоне.

Красная линия:

Девяткино — Говорят, после дождя вырастает новый дом

Быстрорастущий район, разрастающийся непрерывно. Дома появляются, как грибы после дождя.

Политехническая — Плох тот студент, кто не возводит в степень — научную

Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого с историей в 125 лет.

Площадь Мужества — Кольцо суровых проспектов

Пересечение проспектов сильных личностей: Непокорённых, Тореза (руководитель международного рабочего движения), Карбышева (генерал, Герой Советского Союза, доктор военных наук, военный инженер, фортификатор. Карбышев говорил: «Думайте о Родине, и мужество не покинет вас!»).​​​​​​​

Владимирская — Взгляды на уровне поребрика

При выходе из метро нас встречает тихая суета: небольшой стихийный рынок на табуретках и низких столиках.

Автово — Комод родительского сервиза

Одна из самых роскошных запоминающихся станций в мире. Но эти величественные колонны, облицованные рельефным стеклом, напоминают мне, в первую очередь, комод или «стенку» в которых, как на выставке стоят тяжелые хрустальные вазы.

Синяя линия:

Удельная — Советский балкон под открытым небом

Уделка. Здесь вы найдёте всё, что закатилось под диван или потерялось в коробках на балконе.

Чёрная речка — Тихий шёпот мрака, впитавшего и свет и время

Самая поэтичная станция. Были варианты: «Тень города, где вода хранит память о несказанном» или «Место, где река течет не в пространстве, а в памяти города». Хотел изобразить трагедию, когда страна потеряла свет русской поэзии.

Парк Победы — Тишина громче любого салюта

Важное место на карте города. Долго подбирал слова, чтобы выразить дух тех тяжелейших времён, в честь которого построен Московский парк Победы. Российская национальная библиотека дополняет немую торжественность места.

Звёздная — Звёзды поменяли на лампы дворовых фонарей

Тихие дворы, но шумная автострада. Всегда посещал этот район в тёмное время суток и звёзд на станции не нашёл, ни одной.

Зелёная линия:

Приморская — До моря рукой подать. Очень длинной рукой... 

Раньше трава была зеленее, небо голубее и море ближе. И каждый год берег уползает куда-то в залив.

Василеостровская — Интеллигенция просыпается здесь

Каждое утро в 7:40 я шагаю по Среднему проспекту Васильевского острова и встречаю местных жителей, которые или присели отдохнуть на поребрик или здесь же проснулись.

Ломоносовская — Грузные дома просели, как гранит

Район отстроен сталинками, а вокруг во дворах покосившиеся деревья, гаражи… Ощущение, что тяжелые дома тянут за собой под землю всё вокруг. А гранит — это отсылка к науке, к М.В. Ломоносову.

Пролетарская — Люди крепкие, как алмаз

На Пролетарской специально было построено множество общежитий для рабочих. И конечно же, здесь расположено стратегическое предприятие «Алмаз-Антей».

Оранжевая линия:

Театральная — Слышны только вибрации струн, но не тоннелей

Мистическое место, т.к. вход в метро должен быть уже где-то здесь, а на его месте только Мариинский театр.

Лиговский проспект — Лучше шагать крышам, чем по дворам

Каждый раз попадая на вечернюю Лиговку, тебе нужен фонарь. Столбы тускло освещают только узкий кусок залатанного асфальта. И безопасней забраться по пожарной лестнице на крышу и на уровне воробьиного полёта шагать над дворами.

Новочеркасская — Алиса в мраморных кротовых норах

Видимо, я никогда не запомню к какому выходу по кругу двигаться, чтобы выйти в нужное место. Ошибусь в 88% случаев :)

Ладожская — В состоянии ожидания

Хорошо изучил эту местность. Первая версия: «Тут всегда ждут поезда, автобусы, перемен». Но решил написать лаконичнее, т.к. 2-3 слова достаточно для описания локации. К тому же, согласно русской поговорке, не зарекаются от еще одного места в окрестностях района.

Фиолетовая линия:

Крестовский остров — Воздух спорта и вечного праздника

Если ты просыпаешься на этом острове, то ты иначе чувствуешь Петербург. Желаю каждому понять эти эмоции (и себе тоже).​​​​​​​

Волковская — Скрежет колёс смешался с гранитной тишиной

Всего единожды бывал здесь и вряд ли повторю этот опыт. Тише станцию не встречал. А если подумать, месяцок-другой пожил бы под глухой стук рельс. Уверен, что понравится.

Международная — Давайте хотя бы здесь жить дружно

Клубок из иностранных названий: Турку, Белы Куна, Белградская, Будапештская и Бухарестская улицы. Даже Парк дружбы есть, а реальность иная.

Дунайская — Спальный район, как широкая советская кровать

Будто советский ребёнок выбежал на бескрайний луг, выложил конструктор и ... прошло 30 лет. Никто так и не собрал задуманное из тех деталей.

Получить физическую карту по ссылке

На этом непростом пути меня сопровождала Алена Дмитриева, талантище, мозг и истинная ученица факультета Слизерин по духу. Она выступила в роли распределяющей шляпы: придумывала ассоциации и расселяла всех героев по станциям, чтобы карта зажила магией. Кому-то подойдет строгая архитектура, кому-то — исторический бэкграунд, кому-то — ощущение ветрености, а кому-то… тоскливые края, где даже дементоры не рады.

На Комендантском можно встретить Квиррелла — тихого, но с неожиданными тайнами. На Старой Деревне обосновалась профессор Спраут в своей стихии среди зелени и парковых просторов. На Чкаловской бродит Снейп, такой же запутанный, как её подъезды. А на Спортивной — Джеймс Поттер, естественно, в форме для квиддича. Шушары? Ну… там поселили дементоров. И никакая вингардиум левиоса там вас не спасёт.

Синяя ветка тоже раскрылась: от Плаксы Миртл на Пионерской до Нимфадоры Тонкс на Невском, которая меняет стиль так же легко, как сам проспект. Красная и зелёная ветки — отдельная магия: от Хагрида на Лесной до Волан-де-Морта, который, как и положено, спрятался подальше от людей.

Теперь передвигаться по метро можно как по Хогвартсу: угадывать персонажей, спорить, кто на какой станции живёт, и выбирать маршрут по настроению. Хотите приключений, идите к Фреду и Джорджу. Нужен порядок — к Макгонагалл. А если тянет к драме, добро пожаловать на станцию Трелони.

Найденные предметы остаются у игрока и лежат перед ним открыто.
Каждый предмет можно применить один раз.

Метла (добавьте до 2 переходов к результату броска)

Маховик времени (перебросьте кубик и используйте новый результат)

Волшебная палочка (добавьте +2 к броску в дуэли)

Мантия-невидимка (один раз отмените вызов на дуэль)

Портключ (переместитесь на любую станцию у отмеченной пересадки)

Если игрок заканчивает ход на станции, где уже стоит соперник, он может вызвать его на дуэль: оба игрока бросают кубик / волшебная палочка даёт владельцу +2 к результату, если он применяет её способность / победитель выбирает на какую соседнюю станцию отступит проигравший / при ничьей никто не отступает / владелец мантии-невидимки может отменить дуэль. Дуэлей нет на станции Альбус Дамблдор. После дуэли активный игрок обыскивает станцию, на которой в итоге остановился.

Фред и Джордж Уизли: после остановки игрок может пройти ещё на одну станцию.

Дементоры: если игрок закончил здесь ход, на следующем ходу он может пройти не больше трёх переходов. Альбус Дамблдор: при возвращении в штаб игрок может восстановить одну использованную способность.

Побеждает в игре тот, кто первым соберёт четыре разных предмета, вернётся на станцию Альбус Дамблдор и закончит там ход. Для короткой партии достаточно собрать три разных предмета. Для более долгой — пять.

Красная линия:

Академическая — Седрик Диггори

Символ учебы, знаний и дисциплины. Соответствует его усердию и ответственному отношению к делу. Спокойная, структурированная станция, подходит практичной натуре Седрика

Площадь Ленина — Барти Крауч (старший)

Любили отправлять всех в Азкабан, а рядом СИЗО Кресты

Нарвская — Андромеда Тонкс

Историческая и революционная тематика, связь с сопротивлением Волан-де-Морта. Символ борьбы за справедливость, личная стойкость и преданность делу. Созвучно духу района с рабочими протестами

Кировский завод — Виктор Крам

Работяга, спортсмен-комсомолец, если бы больше с Гермионой общался, стал бы и отличником

Синяя линия:

Пионерская — Плакса Миртл

Forever young, померла молодой, а в пионеры так и не взяли бедолагу

Горьковская — Полумна Лавгуд 

Неземная девушка, как будто с другой планеты прилетела на космическом корабле

Электросила — Добби

Трудяга-работяга в семье Малфоев, как и заводчане Электросилы, долго работает, а заработал за все время только дырявый вонючий носок​​​​​​​

Звёздная — Сириус Блэк

Имя в честь звезды, как у всех Блэков по традиции

Зелёная линия:

Беговая — Барти Крауч (младший)

Сбежал из семьи, потом еще из Лахта-башни Азкабана

Приморская — Том Реддл в молодой версии

Пока молодой Волан-де-Морт собирал крестражи, он быстро соскуфился, а из песка, который с него сыпался, образовался новый район на намыве

Площадь Александра Невского — Фред и Джордж Уизли 

Ну а чего они одинаковые два?

Пролетарская — Долорес Амбридж

Прикидывается вся такая благородной, а по происхождению простой пролетарий

Оранжевая линия:

Горный институт — Джинни Уизли

Самая младшая в семье, как и новенькая станция метро, стремится в центр, поближе к Гарри

Достоевская — Артур Уизли 

Артур на пересадочной станции между красной и рыжей веткой. Т.е. каждый день едет на работу в министерство магии на рейды со своей рыжей ветки

Новочеркасская — Василиск

Пока найдешь нужный выход, может вся жизнь пройти

Фиолетовая линия:

Чкаловская — Северус Снейп

Ёще не центр города, но уже зазнался, в его лабиринтах подъездов можно заблудиться, как в омуте его воспоминаний

Обводный канал — Ньют Саламандер

Любит необычных существ, аквариум ему по духу, новатор и исследователь. Современный и инновационный дизайн станции соответствует его характеру. 

Волковская — Римус Люпин

Ауф, превращение в оборотня

Шушары — Дементоры

По доброй воле никто туда не поедет, немноголюдная станция. Кому она вообще сдалась?